© Л. Б. Сумм, 2025

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

Наташе

Проливной дождь, маленький храм у Колизея, выставка «Проекта „Пенелопа“» внутри

Момент рождения поэтической метафоры можно определить с точностью до строки: «Одиссея», конец двадцать первой песни.

Поэма движется к развязке. Пенелопа приготовила назойливым женихам испытание: ее мужем станет тот, кто повторит подвиг Одиссея, натянет его лук и метким выстрелом пронзит двенадцать топориков. Почти комическая сцена: женихи так и сяк пытаются согнуть тугой лук, чтобы зацепить тетиву, наступают ногой на один конец, греют лук у очага, мажут салом – тщетно.

– Можно мне попробовать? – спрашивает нищий, прибившийся ко дворцу пару дней тому назад.

Заполучив лук, Одиссей тщательно его осматривает:

• …целы ль
• Роги и не было ль что без него в них попорчено червем[1].

(Од. XXI, 394 сл.)

Женихи, так и не догадавшиеся, кто перед ними, предполагают, что этот бродяга – мастер, изготавливающий луки: он-де интересуется знаменитым оружием как образцом собственного ремесла. Но Гомер видит сходство с иным мастером – аэдом, играющим на лире исполнителем героических песен.

• Как певец, приобыкший
• Цитрою[2] звонкой владеть, начинать песнопенье готовясь,
• Строит ее и упругие струны на ней, из овечьих
• Свитые тонко-тягучих кишок, без труда напрягает —
• Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он.
• Крепкую правой рукой тетиву потянувши, он ею
• Щелкнул: она провизжала, как ласточка звонкая в небе.

(Од. XXI, 405 сл.)

Словно отвечая вскрику ласточки, раздается удар грома. Одиссей принимает это как доброе знамение[3].

• К луку притиснув стрелу, тетиву он концом оперенным,
• Сидя на месте своем, натянул и, прицеляся, в кольца
• Выстрелил, – быстро от первого все до последнего кольца,
• Их не задев, пронизала стрела, заощренная медью.

(Од. XXI, 409 сл.)

Всего четыре строки занимает сам выстрел. Натягивание лука было нам показано долгим, с вниманием и усилием: осмотреть, согнуть, натянуть – и сравнение тоже замедляло действие, увеличивая напряжение. Выстрел же – мгновение. И в это мгновение совершается метаморфоза: тот, кто сумел согнуть лук Одиссея и так сильно и точно послать стрелу, конечно же, и есть сам Одиссей. Нищий бродяга преображается в вернувшегося царя.