– В каком году началась Отечественная война с Наполеоном?

На меня смотрели двадцать восемь лиц, и на каждом читалась своя версия ответа. У кого-то растерянность, у кого-то надежда, что я сейчас сама всё скажу, а у Саши Крылова – привычная уверенность человека, которому исторические даты совершенно не нужны для счастливой жизни.

С задней парты донёсся осторожный шёпот:

– В тысяча девятьсот сорок первом.

Я закрыла глаза и досчитала до трёх.

– Крылов, если Наполеон напал на Советский Союз в тысяча девятьсот сорок первом году, то на кого тогда, по-твоему, напал Гитлер?

Класс захихикал. Саша почесал затылок, старательно изображая мыслительный процесс.

– Французы?

– Садись. Два.

– Наталья Ивановна, ну за что сразу два? Я же хотя бы век почти угадал.

– Ты ошибся на сто двадцать девять лет.

– Для истории это разве много?

Я хотела возмутиться, но не выдержала и улыбнулась. На задних партах засмеялись уже громче, и напряжение, висевшее в классе с начала урока, немного отпустило.

– Записываем: тысяча восемьсот двенадцатый год. И если завтра кто-нибудь снова отправит Наполеона воевать с Гитлером, я приглашу ваших родителей на открытый урок.

Угроза подействовала лучше любой контрольной. Даже Крылов вытащил тетрадь.

Я повернулась к доске, написала дату и почувствовала, как в кармане пиджака завибрировал телефон.

Наверняка Семён.

Сердце привычно дёрнулось, а потом забилось быстрее. Я ждала его звонка со вчерашнего вечера. Он обещал вернуться к ужину, но не вернулся. В два часа ночи прислал короткое сообщение: «Не жди, дела».

Какие дела могут быть у безработного мужчины в два часа ночи, я старалась не думать.

Последние полгода наша жизнь в принципе состояла из вещей, о которых я старалась не думать: о пропавших деньгах, о звонках с незнакомых номеров, о том, почему Семён вздрагивает, когда кто-то останавливается возле нашей двери, о том, куда исчезли серьги, подаренные мне мамой на свадьбу.

Серьги я нашла в приложении ломбарда, открытом на его телефоне. Случайно, конечно. В нашей семье всё плохое в последнее время обнаруживалось случайно.