— Вы кэто? — застываю на входе в свой кабинет.

За моим рабочим столом сидят дети. Мальчик и девочка. Мозг быстро считывает что-то знакомое в их чертах, но, кого именно они мне напоминают, сложно так сразу сказать. Сколько им лет? Года четыре? Ни черта не шарю в детях, чтобы вот так, на взгляд, определить их возраст.

Тут же отмахиваюсь от этого вопроса. Какая разница?! Интереснее другое: как они вообще здесь оказались?

— Рома и Рита, — говорит мальчик. Важно складывает руки в замок и кладёт на стол. Смотрит на меня исподлобья.

И снова что-то неуловимое в этом взгляде меня останавливает от того, чтобы сразу прогнать детей из своего кабинета.

Наконец сдвигаюсь с места. Прохожу в собственный кабинет, только ощущение, будто я в гостях у этих мелких. Продолжаю изучать детей. Перебираю в памяти всех своих сотрудников в попытке вспомнить, кого именно они напоминают.

— И что вы забыли в моём кабинете?

Девочка спрыгивает с моего кресла, которое она с братом делила. Складывает руки на груди и с вызовом во взгляде, но лёгкой дрожью в голосе заявляет:

— Мы пришли за долгом.

Хмыкаю на слова мелкой. Не думал, что когда-нибудь по мою душу нагрянут коллекторы. Тем более такие, только что из ползунков выползшие.

— Интересно. И что же я вам должен?

Мальчик улыбается, он явно ждал этого вопроса.

— Ты нам должен две тысячи триста двадцать шесть дней, — смотрит на часы. — И примерно восемь часов, папа.

Последнее слово он выделяет интонацией. Пригвождает меня к месту. Посреди кабинета застываю статуей.

Смешок, который до этой минуты рвался наружу, застревает в горле. Так как именно в это мгновение девочка откидывает волосы назад, открывает вид на уши. Такие знакомые: в детстве я их ненавидел. Как же часто меня дразнили Дамбо, а всё из-за их чудаковатой формы.

И вот передо мной совершенно незнакомая девчушка с точно такими же ушами!

Дар речи ко мне возвращается не сразу.

Продолжаю смотреть на детей.

М-да, вот же я осёл! Всё вспоминал, кого они напоминают. Мысленно перебрал всех коллег, а про собственную рожу забыл.