© «Литрес», 2026

Когда я просматриваю свои заметки о Шерлоке Холмсе за период от 1882 до 1890 года, я нахожу столько странных и интересных случаев, что положительно затрудняюсь, который из них выбрать, чтобы рассказать читателям. Некоторые из них уже известны из газет, а другие лишили возможности моего друга проявить те особенные свойства его таланта, которые я отмечаю в моих заметках. Были и такие случаи, в которых его искусный анализ не приводил к окончательным результатам, так что рассказ об этих событиях является чем-то вроде рассказа без конца; случалось ему открывать только часть истины и то, скорее, по догадкам и предположениям, чем по дорогим ему логическим выводам. Между записанными мною рассказами встречается один настолько замечательный, по деталям и по результатам, что мне хочется передать его несмотря на то, что в нём есть некоторые обстоятельства, невыясненные до сих пор, и которым, по всем вероятностям, суждено навеки остаться невыясненными.

В 1887 году у Холмса было много более или менее интересных дел, отмеченных в моих записках. Между прочим, я нахожу отчёты о деле «Парадольская комната», об обществе нищих-любителей, имевших роскошный клуб в подвале одного мебельного магазина, о расследовании фактов, связанных с пропажей судна «Софи Андерсон», о странных приключениях Патерсона на острове Уффа и, наконец, дело об отравлении Кэмбервеля. Не мешает припомнить, что в этом деле Шерлоку Холмсу удалось доказать, что часы покойного были заведены за два часа до прибытия судебных властей и что, следовательно, он лёг спать в это время – заключение, имевшее громадное значение для разъяснения дела. Но ни одно из дел не представляет таких странных особенностей, как то, которое я собираюсь рассказать.

Стоял конец сентября, и равноденственная буря отличалась особой свирепостью. Весь день ветер ревел непрерывно, а дождь стучал в окна так, что даже здесь, в самом сердце громадного сотворённого руками человека Лондона, люди невольно, хотя на мгновение, отрывались от обычной рутины жизни и признавали величие сил природы, которые грозят человечеству, словно дикие звери, заключённые в клетку. С наступлением вечера буря ещё усилилась, ветер завывал в камине и стонал как дитя. Шерлок Холмс угрюмо сидел у камина, перелистывая свои записки. Я же совершенно углубился в чтение романа Кларка-Рассела из морской жизни. Завывание бури как бы смешивалось с текстом, а шум дождя переходил в шум волн. Моя жена гостила у тётки, и я поселился на несколько дней в старой квартире на улице Бэкер.