Низкий вибрирующий гул пробирал насквозь, заставлял вибрировать всё тело, заполнял мощью и силой. Два вертолёта опустились на полигон. А один, судя по всему, ушёл к штабному корпусу, там была вертолётная площадка, и мы видели её раньше. Сразу начали выскакивать люди в форме, но разглядеть её отсюда не получалось.

— Пойдёмте к ним, — воскликнула Юля. — Это же военные, это же наши.

— Это же наши? — переспросил Шершень и покачал головой. — Я чёт наверно поостерегусь. Не из тех, кто дважды на одни грабли наступает.

— Надо предупредить людей, — сказал я. — Пойдём. Только не по центральной аллее. Аккуратненько. Мимо склада.

— Да почему? — не поняла Юля. — Это же помощь!

— Потом расскажем, — кивнул Шершень и направился следом за мной.

Мы подбежали к складу и я завёл фургон.

— Ты чё, спалимся, — покачал головой Шершень.

— Садитесь, машина может пригодиться, — кивнул я. — Быстренько, быстренько.

Все забрались внутрь. Я газанул. Фонари не включал. Подъехали к санчасти, и я поставил машину с задней стороны, между деревьями, так чтобы её не было видно с центральной аллеи. Из спального корпуса высыпались люди. Крутили головами. Увидев нас, подбежали.

— Так, тихо, народ, — начал Шершень. — Будем отходить. Давайте только быстро, чётко и без суеты.

Но люди разбредались, задавали вопросы, уходили, возвращались. В общем, без суеты не удалось. Если бы мы были одни, успели бы уйти однозначно. Рванули бы не к центральному выезду и свинтили бы. Но сейчас, когда с нами были люди, я не мог просто так их бросить. Мы забежали в санчасть.

— Кум, бросаем этих баранов! — воскликнул Шершень. — Им хоть в лоб, хоть по лбу. Пусть сами выкручиваются, если не соображают. Мы уходим. Народ, давай, погнали!

Он разгорячился, но вдруг оборвал сам себя на полуслове, встретившись взглядом с Любой.

— Ладно, я понял, — кивнул он, нахмурившись и подошёл к окну. — Если назвался паханом, не можешь чисто соскочить и братву кинуть. Пошли тогда, Кум, будем рамсить с захватчиками…