— Я уже думал, конец, царица, ты разрушишь мой мир. Оказалось, ты всего лишь выполнила условия договора… Да, что выполнила, — поправился он, — перевыполнила. Никто не заподозрит, что такой удар — всего лишь инсценировка.

Лузвул медленно поднялся на ноги. Вокруг него, израненные, оглушённые, но живые, поднимались его маги. Урфул, держась за разбитую руку, смотрел на руины Кровавого Зуба, и в его глазах светилось нечто похожее на благоговение.

— Теперь власть моя, — тихо прошептал Лузвул, и эти слова, произнесённые почти шёпотом, прозвучали как приговор старому миру. — Отныне и навсегда.

И в этот самый момент, когда обломки горы Кровавый Зуб всё ещё осыпались с глухим, сокрушительным грохотом, до Лузвула донёсся ментальный импульс.

Он пришёл из глубины, там, где тонны камня погребли под собой то, что тысячелетия было сердцем Кыштынской империи. Импульс слабый, прерывистый, искажённый помехами умирающей магии, но Лузвул узнал его сразу. Лирасса — высшая жрица, хранительница рун. Та, чья воля держала алтарь в те дни, когда даже великие маги отступали перед хаосом.

Часть Цитадели Теней в недрах горы сохранилась чудом. Важно было то, что там, под толщей камня, Лузвул почувствовал энергию жизни двоих — Лирассы и Талерика — отмеченного даром предвидения. Это он предрёк падение первого алтаря триста лет назад. Тогда его сочли безумцем.

Голос Лирассы возник прямо в его сознании — сухой, надтреснутый, искажённый статикой умирающих чар. Высшая жрица вплетала свои мысли в саму вибрацию скалы.

— Лузвул…, чувствую тебя. И магов круга принцессы Шерр. Чувствую чужую…, мощную…, положительную энергию. — Она сделала паузу. — Что случилось? Нужно принимать решение. Алтарь еле действует. Но пока действует. Нас осталось всего двое. Видимо, мы здесь останемся навсегда.

Она замолчала. И в этой тишине, среди падающих камней и умирающей магии, Лузвул услышал то, что не было сказано вслух. Просьбу о том, чтобы их смерть, которая уже стояла на пороге, не была напрасной.

— Хотелось бы уйти в вечность с чувством выполненного долга, — продолжила Лирасса. — Говори, Лузвул. Говори…