Сказать, что я была удивлена, увидев на рассвете в собственной спальне постороннего мужчину, — ничего не сказать. Особенно учитывая, что этот экземпляр был откровенно обделён инстинктом самосохранения. Он каким-то образом взобрался на мой балкон и теперь барабанил в дверь с такой силой, что жалобно звенели цветные стёкла витражей.

- Октавио?- ахнула я.

Единственный сын графа Спенсера был известен на всю округу и слыл разбивателем женских сердец, ловеласом, который не спешил жениться, предпочитая не очень невинные шалости с замужними дамами. Его батюшка, старый граф, уже отчаялся и мечтать о том, чтобы наследник наконец угомонился и подарил ему законных внуков.

- Веспер Кроу! Открой! — его взволнованный голос доносился приглушённо сквозь стекло.

Я отдёрнула тяжёлые парчовые портьеры и замерла. Октавио был совершенно обнажен! Ну если не считать букета алых роз, которые он стыдливо прижимал к своей мужской гордости. Я на мгновение застыла, созерцая эту абсурдную картину.

Ну разглядывать, надо признать, было что. Октавио Спенсер принадлежал к той породе красавцев, от которой у горничных подкашиваются колени, а у их хозяек — дрожат руки. Высокий, широкоплечий, с идеально очерченными мышцами груди и пресса, которые сейчас, в утреннем полумраке, отливали тёплым золотом зари. Кожа его была смуглой, будто он только что вернулся из южных краёв, а тёмные, чуть влажные после бега волосы растрепались и падали на лоб. Каждая линия его тела была вылеплена так, словно скульптор решил создать идеал мужской красоты, но в последний момент добавил щепотку нахальства и безумной, необузданной энергии.

- Чего тебе? — я распахнула стеклянную дверь и Октавио, не дожидаясь приглашения, ввалился в спальню. В этот момент, мандрагора, мирно дремавшая в горшке на подоконнике, тут же открыла глаза и истошно заорала:

- ААА! Бесчестят! Средь бела дня! Разврат! — её маленькое корневищное тельце задрожало от возмущения.

- Тихо, Трикси, не скандаль! — шикнула я на неё.