– Тогда какого Иблиса я слушаю ее визги так долго?! – Рыкнул Зулхар опять, пристукивая кулаком по столешнице. – Ты уже давно должен был выпытать из Силии все, что ей известно!

– Я стараюсь, босс! – В голосе Тича появились плаксивые нотки, словно он собирался пожаловаться на несговорчивого клиента. – Но в ее рассказе явно не хватает кое-каких деталей!

– Выкладывай, о чем тебе поведала эта скользкая трактирщица? – Приказным тоном распорядился хозяин кабинета, и подчиненный поспешил исполнить повеление. Злить главаря, когда тот находился в столь дрянном расположении духа, было опасно. На пересказ всех деталей ушло совсем немного времени, и мясник уже начал опасаться, как бы бородач снова не разгневался, что за прошедшее время он сумел узнать так мало. Но Зулхар, вопреки ожиданиям, еще глубже погрузился в раздумья.

– Хм-м… значит, кто-то навестил Силию той злосчастной ночью и, используя мое имя, напустил на нее страху? Поэтому она сорвалась с насиженного места искать лучшей доли на границе с Северными Королевствами…

– Получается, что так, – покладисто кивнул мясник. – Именно поэтому мы столь долго не могли отыскать новую норку этой трусливой крысы.

– Знаешь, Тич, меня во всей этой истории кое-что смущает. – Бритоголовый откинулся в кресле и задумчиво сцепил руки на затылке. – Если к трактирщице вломился человек Хьего, то почему не прирезал ее тотчас же, едва она проговорилась, что связана со мной? Почему он соврал, что его послал я? Откуда он знал, что мои ребята исчезли, когда мы сами еще пребывали в неведении? Исш’антала! Да в этом рассказе неувязок больше, чем в бреднях пьяного матроса!

– Я о том же, Зулхар! – Охотно поддакнул мучитель. – Позволь мне еще немного поработать над старухой, и мы наверняка сумеем…

– Нет. – Коротко бросил бородач, и недоросток тут же осекся на полуслове. – Она уже рассказала тебе все. Уверен, она больше ничего не знает. Можешь забирать ее к себе, как можно дальше от меня.

При этих словах лицо коротышки расплылось в столь мерзкой садисткой улыбке, что хозяин кабинета не сдержался и откровенно поморщился. Эта черта характера больше всего раздражала в подчиненном, но и она же делала его наиболее полезным. Тич умел очень долго развлекаться с пленниками, оставляя их живыми и даже в какой-то степени целыми.