Над ним склонилось лицо. Странное лицо. В неровном свете, мерцающем в юрте, его можно было неплохо рассмотреть. Матовая, чуть желтоватая кожа, высокий, гладкий лоб, довольно широкие, но не портящие лица скулы, поднятые к глазам. Глаза… Необычные глаза. Странный разрез. Не узковатые, как у некоторых половцев, вполне себе широкие, но какие-то круглые, с высоко поднятым крутой дугой верхним веком. Тёмно-карие. Гладкие, длинные, с прямым пробором волосы цвета воронова крыла. И впрямь – женщина. Молодая. Но таких Олег никогда не видел. Монголка? Но у тех монголов, с которыми он имел дело, глаза узкие, скулы широченные, лица плоские. Нет, не похожа. Красива? Пожалуй. Но красотой непривычной. Кто она? Лекарка? В войске? Одна среди множества мужчин? Или, может, шаманка, как та старуха, что прибыла тогда в Рязань с посольством. Всё может быть…

Лицо лекарки или шаманки исчезло, и на его месте появилось лицо мужчины. И впрямь – не молод. В окладистой бороде изрядно седины. Голова обрита по половецкому обычаю. Но точно не половец. Те хоть и изрядно перемешались за две сотни лет с окрестными народами, но лица их сохранили черты, не позволяющие их с кем-то спутать. Этот на вид больше всего походил на русского. И даже бритый череп тому не мешал.

– Ну, здравствуй, племяш, – сказал бородатый по-русски.

– Не припоминаю таких дядьёв, – тяжело ворочая языком, отозвался Олег.

– Дядька не родной. Должно, троюродный, если я правильно счёл, – ухмыльнулся странный половчанин. – Глебом меня в своё время кликали. Глебом Владимировичем, князем Пронским. Слыхал?

Глеб? Глеб Пронский? Братоубийца! У Олега аж дыхание спёрло, потому ответил не сразу.

– Слышно было, что сгинул ты в степи, – справившись с волнением, наконец выдавил он.

Глеб Владимирович усмехнулся.

– Сам я те слухи и распустил. Дабы мстителей со следа сбить. Сам же на восход ушёл в глубь степей половецких. Там на восходе ведь тоже половцы живут. Верней, жили. Монголы их оттуда изрядно потеснили. Многих побили, а тех, что им покорились, с насиженных мест погнали кого куда. Перемешали племена промеж собой, чтобы родственные курени друг от друга подальше были, не сговорились против монголов. Как там жил и что делал, расскажу тебе попозжее – время у нас будет. А теперь поправляйся, сил набирайся. Богдийская ведунья, – он кивнул на девушку, – говорит: голову ты себе при падении здорово встряхнул. Хорошо, что жив остался. Ну и я помог: вначале-то, вишь, они сами хотели тебя живым взять – узнали по корзну, что княжеского рода пленник, а когда на следующий день ты в себя не пришёл, хотели добить. Но со слов пленных узнал я, кто ты есть, и отговорил монголов добивать тебя беспамятного. Так что должник ты мой теперь. – Глеб хохотнул. – Ну, отдыхай, племяш, отдыхай.