Он так осторожно подносил к моему рту флягу, что мне стало даже неловко. Старался не смотреть на лицо, словно опасался чего-то. Меня? Я страшная?!

Конечно, после шестисот лет… (надеюсь, не в гробу) никто не выглядел бы прекрасно. Скорее всего, кожа сморщилась, облепила кости. А если даже ее не было? Вдруг один череп? Я ведь не скелет? Может, поэтому в груди пустота и управлять телом сложно?!

Подняла руку, скосила на нее взгляд. Нормальная вроде бы. Кожа даже не бледная, что удивительно. Тогда чего он боялся? Что-то с лицом?

– У вас есть зеркало?

– Зеркало? – удивились мужчины, одновременно оторвав взоры от пола.

– Да, зеркало. Нужно посмотреть, что не так с моим лицом.

– Все так. Вы прекрасны, дэя, – сказал мужчина с флягой, и они одновременно склонили головы.

Извращенец! Ему нравятся дряхлые шестисотлетние старухи! Ох, куда меня занесла нелегкая? Нужно скорее выбираться отсюда.

– Хочу домой, – сказала устало.

Наверное, лицо почернело, ведь из него вытянули свет. Страшно даже представить, как я выглядела в данный момент. Или же произошла подмена и все мое родное сейчас здесь? Но ведь Осси говорила, что я перенесусь в ее тело.

Разговаривать не особо хотелось, хотя вопросов было много. Поспать бы. Я даже сомкнула веки, но мужчины сразу забеспокоились, оказались рядом, стали говорить невпопад, умоляя остаться с ними.

– Мы должны покинуть склеп, наари, это важно.

– Если уснете, то… – Второй запнулся, потому как его хлопнули по руке.

– То что? – заинтересовалась я.

– Умрете, – сообщил третий, и остальные повернулись к нему, а потом закивали.

Хм. Темнили они что-то. Ну да ладно.

Я кое-как смогла сесть, осмотрелась. Они словно по команде отступили, встали на колени, будто я какое-то божество. Даже неловко как-то.

– Почему вы так себя ведете?

– Вы свет Шифира, наша последняя надежда, – еще ниже склонили головы эти фанатики, другого слова для них не находилось.

Перед глазами еще немного плыло, а тело не до конца слушалось. Однако мне было значительно лучше. И, о ужас, я сидела в гробу с откинутыми в стороны стенками. Вскрикнуть бы, но что это даст?