Коробку с вещами Дмитрия привезли в среду.

Алина позвонила утром — голос ровный, сухой, деловой. За три года после его смерти она научилась говорить о нём так, будто речь шла о чужом человеке. Бывший муж, бывший обманщик, бывший отец (не отец) — бывший всё.

— Ирис, из его офиса прислали архив. Три коробки. Я не хочу это у себя. Заберёшь?

— Привози.

Коробки стояли в моём кабинете — картонные, пыльные, перевязанные скотчем. Папки, договоры, старые визитки, ежедневники. Жизнь человека, упакованная в макулатуру.

Я разбирала методично — папку за папкой, документ за документом. Бизнес-планы (Павел просматривал параллельно — вдруг что-то важное для наследства). Старые контракты — в том числе с шейхом Абдуллой, с пометками на полях, Дмитриевым почерком. Фотографии — деловые встречи, рукопожатия, безликие лица в костюмах.

На дне третьей коробки — конверт. Плотный, кремовый, запечатанный. На нём — мой адрес. Старый, родительский, где мы жили до всего. И надпись — от руки, незнакомым почерком:

«Ирис. Открыть, когда исполнится двадцать пять».

Мне двадцать шесть. Опоздание — год. Или двадцать лет, смотря как считать.

Я повертела конверт. Тяжёлый — внутри не только бумага. Что-то ещё: маленькое, твёрдое, угловатое.

Вскрыла.

Письмо — два листа, исписанных мелким ровным почерком. И фотография: молодая женщина с тёмными волосами, с моими глазами — миндалевидными, золотистыми. Она улыбалась — широко, открыто, с тем выражением, которое бывает у людей, которые ещё не знают, что мир несправедлив.

Мама. Моя настоящая мама. Светлана.

И письмо — от него. От моего настоящего отца.

«Ирис. Дочка. Если ты читаешь это — значит, тебе двадцать пять, и значит, Дмитрий сдержал обещание (хотя бы одно из всех). Меня зовут Андрей. Я — твой отец. Настоящий. Не тот, кто тебя воспитывал, — тот, кто тебя родил.

Я жив. Я знаю, что тебе говорили другое. Что я исчез. Сбежал. Бросил. Это — половина правды. Другая половина — я был вынужден. После того, как убили твою маму, меня хотели убить тоже. Я отдал тебя Дмитрию — единственному родственнику, которому мог доверять. Или думал, что мог.