Ну ничего — держим лицо и медленно спускаемся по лестнице, чтобы дыхание оставалось ритмичным. Она — молодая и состоятельная графиня. Элегантная бездельница, проводящая дни, слушая щебет птиц. И только!

Сразу после аудиенции у его величества герцог Норфолк отправился в свой столичный особняк. Успел как раз к воскресному пятичасовому чаю, на который по традиции собралась вся семья. Герцог не спешил — поцеловал жене руку, принял от нее чашку с чаем и тарелку с закусками. Съел пару сандвичей, рулетик из ветчины, запил все чаем и посмотрел на тех, кто собрался за столом.

Старший сын и наследник — Сесил Томас Говард. Не красавец, скорее породистое костистое лицо, тяжелый взгляд — весь в отца. Ему уже двадцать пять.

Когда Сесилу исполнилось пять, его родители заключили союз с семьей графов Нориджей — их старшая дочь блистательно дебютировала два сезона назад, а в прошлом году стала супругой маркиза и уже носила под сердцем его ребенка. Все очень надеялись, что родится мальчик, и герцогиня с особенным теплом и заботой относилась к старшей невестке, лично подкладывая ей на тарелку тарталетки со свежими ягодами.

Рядом с невесткой сидела дочь герцога — пока слишком юная, чтобы блистать в свете, но уже достаточно красивая, чтобы привлекать внимание на детских балах. Элеоноре недавно исполнилось шестнадцать, и она отчаянно ждала представления ее величеству и возможности посещать взрослые балы и увеселения.

На пятичасовой чай гувернантка дочери или учителя сыновей не допускались, в это время за столом собиралась только семья.

Герцог Норфолк благожелательно кивнул Элеоноре — она смирила обычное детское нетерпение и вела себя за столом практически идеально. Но, переведя взор дальше, его светлость нахмурился. Младший сын Генри Майлз Говард. Красавец — в мать. Куда привлекательнее Сесила, но при этом гораздо легкомысленнее и свободнее в манерах.

Вот и сейчас он сидел за столом, максимально ослабив шейный платок, и, откинувшись на спинку кресла, пил чай, успевая подмигивать то матери, то младшей сестре.