Русские вооруженные силы извлекали из этого выгоду, поскольку треть государственных доходов направлялась на оборону, и к 1914 году, как с тревогой отмечал германский Генеральный штаб, восстановление России после катастрофы 1906 года завершилось. Армия насчитывала 114,5 пехотной дивизии против 96 у Германии и 6720 самоходных орудий против 6004 у Германии. Строительство стратегических железных дорог было таким, что к 1917 году Россия смогла отправить на войну с Центральными державами почти сотню дивизий в течение 18 дней после мобилизации, всего на три дня отстав от Германии по общей готовности. Аналогичным образом Россия снова стала важной морской державой. В 1907–1908 годах она потратила на свой флот 9 000 000 фунтов стерлингов, в то время как немцы потратили 14 000 000 фунтов стерлингов. Но в 1913–1914 годах она тратила уже 24 000 000 фунтов стерлингов против 23 000 000 фунтов стерлингов у немцев. Планировалось путем военно-морского удара захватить Константинополь и проливы, а морская конвенция с Великобританией допускала сотрудничество против Германии на Балтике. Неудивительно, что в 1914 году немцы были напуганы масштабами грядущей российской мощи.

Но одно дело – преодолеть экономические трудности, совсем другое – преодолеть социальное и административное наследие отсталости, поскольку периоды отсталости сформировали ментальные установки, искоренить которые было труднее, чем саму отсталость. Сможет ли режим выжить в XX веке, зависело от того, насколько он приспособит свои институты к современным требованиям. В вооруженных силах эта проблема ощущалась так же остро, как и в России в целом. По мере того как продолжалась гонка вооружений в Европе, армии становились все больше, а темпы технологических изменений – все быстрее. Обучение должно было выйти за рамки акробатической муштры прошлого, поскольку оружие становилось все сложнее и солдатам требовалось давать необходимые навыки для его использования. Измениться предстояло и составу офицерского корпуса: мужество должно было уступить место тригонометрии, лошадь – двигателю внутреннего сгорания. Модернизация изменила взаимоотношения родов войск, она изменила роли кавалерии, артиллерии, укреплений, пехоты, а иногда и вовсе упразднила их. Чтобы осуществить необходимые изменения и планировать войну в соответствии с ними, армиям требовался центральный планирующий орган, решения которого могли бы преобладать над прежними корыстными интересами. Нужен был Генеральный штаб – корпус офицеров, получивших специальную подготовку в академии и на опыте, не столько для того, чтобы вести войска вперед, сколько для того, чтобы изучать важнейшие аспекты войны.