Над ее головой, на верхней палубе, загрохотали шаги.

Инстинкт подсказал Клеттер – они идут за ней.

Пришло время отчаянных мер.

Есть кое-что, что я отчетливо помню. Кое-что хорошее. Я нахожу его даже в плохом, в том, что очень дурно или даже отвратительно. Добро кроется и внутри зла – как яркое, сияющее пятно света.

Правда, различаю его я лишь тогда, когда оборачиваюсь назад, в прошлое.

Может быть, нечто хорошее есть и в том, что я делаю сейчас? В том, что пишу о прошлом – жестоком и беспощадном.

В сердцевине зла всегда кроется добро.

Он старался не отставать от Химены, несмотря на терзавшую его жару и духоту.

Поспешая за ней по тропе, ведущей прочь от Виллы, Айзек подумал, насколько старику Фрайпану и Джеки труднее, чем ему. Особенно Джеки – после ее контактов с маленьким Ньютом-саламандрой, которые ее едва не убили.

Шагая по усыпанной камнями тропинке, Айзек чувствовал себя подавленным и смущенным, и ноги его явно не поспевали за мозгами. Смысла не было ни в чем! Они все дальше и дальше уходили от Виллы, от бедной миз Коуэн, которую они там оставили… а Айзек понятия не имел, куда они сейчас направляются. Глянув на Джеки и Фрайпана, он попросил Химену:

– Притормози!

После чего спросил:

– Что ты имела в виду, когда говорила, что Божество страдает от болезни, которой само и является?

Несмотря на крайнюю степень усталости, Айзек готов был идти еще тысячу-другую дней, лишь бы найти Садину и прочих своих друзей и увериться в том, что они в безопасности. Он надеялся, что эту безопасность и гарантирует им само Божество. Что тут можно сказать еще?

– Ты хочешь, чтобы я тебе это растолковала?

Химена на ходу повернулась к Айзеку, положив руку на ножны, в которых спрятался нож Клеттер, и сказала:

– Они дурные люди, Айзек!

Девушка остановилась, дав ему возможность догнать ее. Через некоторое время, пыхтя и отдуваясь, с ними поравнялись Джеки и Фрайпан.

– Божество сделает все, что в его силах, чтобы остаться у власти! – закончила Химена.