- Камилла, бегите! - рявкает Никита, мой водитель. Еще и отталкивает меня к ближайшему дому, давая возможность скрыться в переулке.

Второй охранник, Владимир, прикрывает меня собой. Бросает короткий взгляд, и я, наконец, прихожу в себя и срываюсь с места.

Бегу, не разбирая дороги. Не могу поверить, что все это происходит по-настоящему. Неужели отец все-таки ввязался во что-то противозаконное? Только так я могу объяснить, почему меня караулили вечером возле старенького приюта для собак.

Слышу, как позади раздается сдавленный мужской крик. Судя по тому, что нашу машину окружили три внедорожника, это кто-то из моих охранников.

Острый укол вины вспыхивает в груди, но я заставляю себя не оглядываться.

Бегать в туфлях - занятие идиотское. Я жалею, что не выбрала кроссовки, но не останавливаюсь даже перевести дыхание. Мне кажется, будто за мной гонятся все те страшные мужчины, которые вышли из машины и окружили нас троих.

Заворачиваю в арку - в боку колет, а дыхание перехватывает. Легкие жжет, но я не сдаюсь. Мне надо спрятаться и позвонить отцу. Пробегаю по плохо освещенной улочке, и резкий порыв ветра чуть не сбивает меня с ног. Замешкавшись всего на несколько мгновений, я тут же попадаю в чьи-то руки.

В нос бьет запах сырости - сегодня весь день шел дождь, только к вечеру прекратился.

Я дергаюсь, а темноволосый мужчина с лицом, закрытым черной маской, вовремя подхватывает меня.

- Пустите! Не смейте! - я пытаюсь сопротивляться, но буквально тут же на мое лицо ложится тряпка с резким запахом.

Тело мгновенно обмякает, хотя в мыслях я все еще пытаюсь освободиться. Перед глазами плывет, но я успеваю разобрать слова, которые произносит кто-то с густым низким голосом:

- В машину ее. И сообщи, что заказ выполнен.

Несмотря на то, что тело не слушается, я то и дело выхватываю какие-то звуки. То проваливаюсь в спасительную темноту, то снова слышу голоса. Слов не разобрать, но я чувствую холод.

Меня трясет. Я не могу пошевелиться, не могу перестать дрожать. Чувствую горячую ладонь у себя на лбу и снова проваливаюсь в темноту, как только меня окутывает странное тепло.