— Они отбились. Волхвы как-то подсобили, там, говорят, тоже чего-то горело и грохало у них. Совет Семерых затворился в белых скалах. Крут подхватился и рванул к нам. С дороги, с Юрьева-Русского, северянам вести подал, чтоб сторожились-береглись. Полоцк, как они пришли, закрыл ворота, как при осаде.

Шерсть под шапкой и одеждой поднималась дыбом и, кажется, начинала искрить, как бывает, когда впотьмах снимаешь один за другим шерстяные свитера с термобелья. Когда потом проскакивают между пальцами и железом яркие синие искры, чего ни коснись. Всеслав глубоко вздохнул, разведя плечи, в надежде, что холодный воздух остудит голову. Но ткнулся правым плечом в жёсткую броню Вара, что стоял спина к спине. Металлический звук, с каким соприкоснулись кольчуги, напомнил щелчок затвора. В том, чтобы слышать такие за спиной, не было ни удовольствия, ни успокоения.

— Роман с Глебом остановили производства. Всех мастеров с семьями под охраной привезли за городские стены. Торговый народец на выселки, за Поло́ту пришлось переселить, — продолжал рубить по живому безногий. — Добро хоть, горожане, люд Полоцкий, к сердцу близко беду приняли. Руян-гостей да мастеров всех разобрали по домам. Наладились обходить улицы по ночам с фонарями, со стражей городской спелись. Троих чертей с клеймами на пятках, кто отказался в порту да на воротах сапоги снимать, сами раздели-разули. Сами и страже сдали. Ну, что осталось там...

Да, вольный Полоцк, как дед и отец учили Всеслава, был мирным и терпеливым до поры. Когда угроза касалась родных, пропадало всё долготерпение. Разные люди на Руси жили, кто поспокойнее, кто наоборот шумный, бестолковый даже, вроде бы. Но случись беда — плечом к плечу становились и ломали хребты кому угодно, от княжьих дружин до степных орд, северных ватаг и западных полчищ. Что в этом времени, что в любом другом.

— Дома ладно всё, княже. Матушке-княгине и сынам урона нет. Почитай, на всей Руси нынче нет места спокойнее, чем Полоцк, — ветеран был твёрдо уверен в том, о чём говорил. Но, присмотревшись к Чародею, аж седую голову в плечи вжал, словно удара или раската громового ожидая.