НОВИНКА! ОДНОТОМНИК! Он посадил её брата. Подписал — двенадцать лет строгого — и забыл имя до следующего утра.

Потом она пришла. Семь раз. Без записи, без денег, без единого козыря. Садилась в кресле напротив его двери и ждала. Как будто терпение могло что-то изменить. Как будто у неё был выбор.

Он вышел. Посмотрел. И сказал то, что говорил всегда, когда хотел что-то взять:

— Приезжайте завтра. Не в кабинет. Домой. Обсудим условия.

Никаких объяснений. Никакого «пожалуйста». Потому что Ковач не просит — он ставит перед фактом.